Главная
страница 1
скачать файл
Глава первая

БЕЗДОМНЫЕ В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ И СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

Для понимания проблемы бездомности в современной России необходимо обратиться к прошлому - к системе, созданной еще в советский период и регулировавшей не только перемещение и расселение граждан, но и их социальные и гражданские права. Она выполняла для советского государства и другие функции, относящиеся к управлению процессами урбанизации, организации производства, распределению материальных благ и наказанию «политически неблагонадежных». Ключевые компоненты этой системы все еще сохраняются, способствуя воспроизводству бездомности и в современной России (Глава вторая), а идеологический и риторический дискурс советского периода сформировал официальную точку зрения и общественное мнение о проблеме бездомных и продолжает оказывать на них влияние. Он определяет судьбы и повседневную жизнь бездомных, а также (в значительной степени) их понимание себя, в чем я могла убедиться, выслушивая их истории.

Итак, в этой главе я ставлю первый вопрос исследования: Как бездомные конституировались в качестве отчетливой социальной и правовой категории в Советском Союзе; какие структурные факторы действовали в отношении бездомных в советский период и какие действуют в современной России?

Соответствующее законодательство и механизмы его применения были и остаются настолько сложными, что разобраться в них подчас не могут даже граждане России. Я представлю основные аспекты этой системы и ее цели, а также ее роль в создании и сохранении городской бездомности в Советском Союзе и современной России. Я также раскрою доминирующий идеологический дискурс о бездомных, который обязан этой системе своим возникновением.

Контроль за перемещением граждан и уголовное законодательство в СССР

Репрессивный режим контроля за перемещением граждан

Ограничения в отношении перемещения граждан существовали еще в царской России, где долгое время было узаконено крепостное право, использовались внутренние паспорта и регистрация по месту жительства. Паспортная система была отменена сразу же после революции 1917 года наряду с другими установлениями, связанными, по мнению большевиков, с «царским угнетением».

Но население оставалось без паспортов недолго. Первая мировая война и революция обернулись для России массовой миграцией; миллионы людей были перемещены и остались без дома (к 1922 г. в стране насчитывалось около 7,5 миллиона беспризорных детей (Stephenson 2006: 76)), и новое советское государство старалось организовать для этих людей программы социальной помощи. Во второй половине 1920-х годов правительство все более убеждалось в том, что для строительства и организации нового советского общества крайне необходима какая-то система идентификации граждан и контроля за их местонахождением. Борьба с классовым врагом, призыв в армию, нормирование продовольствия в связи с его нехваткой, распределение рабочей силы в соответствии с потребностями государства и другие насущные цели правительства требовали более универсальной и эффективной системы идентификации граждан (Matthews 1993:15). Далее, вследствие голода в начале 1930-х в города хлынули потоки голодающих крестьян (Lewin 1985:220). Все это побудило И. Сталина, занимавшего в то время пост Генерального секретаря Центрального комитета Коммунистической партии, к введению новой системы, включавшей внутренние паспорта и регистрацию по месту жительства – прописку. Таким образом были созданы основные механизмы контроля за перемещением и расселением граждан, служившие также ужесточению социального, экономического и политического контроля (Matthews 1993:27).

Введение паспортов и прописки

Паспорта получали не все. Как правило, они не выдавались жителям сельской местности (хотя крестьяне составляли основную часть населения); напротив, жители районных центров, приграничных районов, крупных городов и территорий в радиусе 100 км. от крупных городов были обязаны иметь паспорт (Matthews 1993:27). В паспорт вносились фамилия, имя и отчество владельца, дата и место его рождения, место постоянного проживания, занятость и социальное положение (рабочий, служащий и т.д.) (там же:39 и далее). Паспорт стал единственным законным документом, удостоверяющим личность. Начиная с 1933 г. те, кому паспорт не полагался (крестьяне), не могли покинуть место своего проживания без разрешения председателя колхоза (Lewin 1985:230). Так паспорт стал выполнять одну из своих важнейших функций, связанную с предотвращением чрезмерной урбанизации (Höjdestrand 2005:38).

Однако еще более мощным средством контроля стало разрешение на жительство и регистрация по месту жительства, т.е. прописка. Прописка представляла собой штамп в паспорте;1 этот штамп давал гражданину право проживать по конкретному адресу, он был зарегистрирован в указанном жилом помещении и получал на него некоторые права.

Для советского государства прописка стала одним из основополагающих инструментов, позволявших ему контролировать население через распределение ресурсов и социальное обеспечение, и в этом качестве поощряла граждан к тому, чтобы «оставаться внутри паноптикума» (Höjdestrand 2005:35). Прописка по определенному адресу на определенной территории была необходима для официального устройства на работу, получения жилья (для чего существовали очереди), образования, медицинского обслуживания, талонов на продукты питания, пенсий, пособий по нетрудоспособности (там же:37; Stephenson 2006:77). Ничего этого без прописки получить было нельзя (как, в значительной степени, и сегодня). Каждая область или крупный город отвечали за жителей, зарегистрированных на соответствующей территории, и на этой основе осуществлялось распределение финансирования и ресурсов. Таким образом, прописка определяла, в каком роддоме человеку надлежит родиться, в какой детсад и школу он пойдет, в какой поликлинике будет лечиться, где он сможет работать – т.е. все самое важное в жизни советского человека (Осипов и др. 2007:9). Прописка была и остается инструментом бюрократизации, который достигает своей цели благодаря тому, что его квалифицирующий характер обеспечивает постоянное рекрутирование и активное участие граждан (Caldwell 2004:133 и далее).



Урбанизация и производство

Институт прописки эффективно препятствовал урбанизации - начиная с 1933 г. в 24 городах СССР была запрещена регистрация (прописка) вновь прибывших (Stephenson 2006:81). Для тех, кто не жил этих городах, возможность поселиться в них зависела от потребностей в рабочей силе. Определенную роль могли сыграть профессия и квалификация человека. Предприятия, нуждавшиеся в работниках, получали разрешение нанимать и прописывать приезжих рабочих по лимиту, т.е. на ограниченное время и в ограниченном количестве. Еще одним способом прописаться в таких городах был брак с мужчиной или женщиной, имеющими там прописку, а также взятка или использование связей.

Основой этой системы было то, что она увязывала место работы, место жительства и прописку (Matthews 1993:27-28). При увольнении человек лишался прописки, а вместе с ней жилья и талонов на продовольственные и другие товары (Stephenson 2006:77). В 1940 г. работников попросту лишили права увольняться без официального разрешения руководства предприятия2 (Matthews 1993:28), что позволило государству полностью контролировать перемещение рабочей силы. Жилье приезжим рабочим предоставлялось нанимавшими их государственными предприятиями. Поскольку перемещение рабочей силы определялось потребностями производства и растущей промышленности, которые планировались централизованно, это означало, что мобильность населения регулировалась государством – в отличие от других стран, где она зависела от возникающих возможностей и концентрации экономического капитала (Stephenson 2006:79).

Выше уже говорилось о наборе приезжих рабочих «по лимиту», но вообще возможность устроиться на работу зависела от наличия прописки в данной местности, и это создавало абсурдную ситуацию: нет прописки – нет работы, нет работы – нет прописки. Таким образом государство препятствовало наплыву людей в города, в которых действовали ограничения по прописке.3

Если не говорить о частных домовладениях и кооперативных квартирах, то жилье (комнату в коммунальной квартире или отдельную квартиру) можно было получить от государственного предприятия или встав в очередь на получение муниципального жилья, но с этими очередями ситуация была столь же абсурдна: для постановки в очередь нужна была постоянная прописка на данной территории (Morton 1980:239), а поскольку прописка всегда увязывалась с конкретным жильем, для постановки в очередь человек или семья уже должны были иметь постоянное место жительства. Получалось так, что эти очереди главным образом использовались для улучшения жилищных условий, а не для обеспечения жильем вновь прибывших.

Плата за жилье серьезно субсидировалась (расходы на жилье составляли всего около 5% месячного дохода семьи (там же:253), и способность платить не соотносилась с площадью и качеством доступного жилья. Скорее, жилищные условия регулировались так называемыми санитарными нормами, которые сохраняются и по сей день и представляют собой определенное количество квадратных метров (необходимое и достаточное) жилой площади на одного человека. В советский период санитарная норма составляла 9 кв. м. на одного взрослого (там же: 239; Höjdestrand 2005:40). При распределении муниципального жилья и при прописке площадь определялась посредством умножения числа прописанных лиц на количество квадратных метров, определенных санитарной нормой.4



Контроль над нежелательными элементами и пораженными в правах

Институт прописки не только использовался «для закрепления человека в нужном месте» (Stephenson 2006:79), но и был мощным инструментом «очищения сталинской системы от социально и политически неблагонадежных элементов» (Höjdestrand 2005:35). С его помощью государство контролировало местопребывание нежелательных элементов и «пораженных в правах» – бывших заключенных, ранее осужденных за «паразитический образ жизни», антисоветскую деятельность и другие серьезные преступления (там же:39). Специальными актами запрещалось их поселение (начиная с 1974 г. к этим элементам относили и осужденных за нарушение паспортного режима (Stephenson 2006:81)) в городах, где действовали ограничения по прописке, и в радиусе 100 км. вокруг них – даже если раньше у данного лица была прописка в этой местности. При вынесении судебного приговора она аннулировалась, и после освобождения в паспорте осужденного проставлялся специальный код, по которому официальные лица могли определить не только характер совершенного преступления, но и то, где может и где не может поселиться данное лицо.5 Таким образом, система разделяла людей, но не по классовому признаку, а, скорее, в смысле территориальной стратификации (Zaslavsky in Höjdestrand 2005:38), на отчетливые группы в соответствии с целями государства: с «чистыми» паспортами, без паспортов (крестьяне) и с особыми пометками в паспортах (Осипов и др. 2007:8).

В силу этих правил 100-километровый радиус вокруг городов с ограничительным режимом прописки стал символической границей между цивилизованным и нецивилизованным миром, чертой, которая отделяла центры социалистического строительства от его побочных продуктов, и за которой простиралась территория для хранения человеческих отходов или то, что С. Стивенсон называет советским отстойником (Stephenson 2006:82). И по сей день вокруг Москвы существуют деревни, когда-то заселенные осужденными за тунеядство, бродяжничество или антисоветскую деятельность (там же), а выражение «сто первый километр» сохранилось в русском языке как идиома и указывает на примитивный, нецивилизованный мир за пределами крупных городских центров (Höjdestrand 2005:38).

Криминализация бездомных

Что означали все эти процессы в контексте проблемы бездомных? Контроль над «оседлым» населением осуществлялся через наказание «неоседлых», т.е. бездомных. Позиция советского государства была весьма простой: «в стране победившего социализма бездомных не должно было быть и «их не стало»» (Осипов и др. 2007:9). Проживание где-либо без прописки, бродяжничество, отсутствие работы, все, что связано с состоянием бездомности, было отнесено к уголовным преступлениям, и бездомных действительно не стало, остались только преступники. Бездомные были признаны нежелательными элементами, пораженными в правах.

При Сталине наказание, высылка и депортация нежелательных элементов в основном осуществлялись внеправовыми методами, т.е. на основе секретных указов, содержание которых не было известно населению. Эти указы дали новые термины для классификации пораженных в правах, к которым, как правило, относились те, чье существование не соответствовало социалистическим идеалам. Показательный пример такой терминологии находим в названии указа 1948 г. «О выселении в отдаленные районы лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве и ведущих антиобщественный паразитический образ жизни» (Stephenson 2006:81). Под паразитическим образом жизни (тунеядством) понималось длительное уклонение от общественно полезного труда, но более конкретное определение этот термин получил уже при Хрущеве, в открыто опубликованном указе 1961 г. «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно-полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни», согласно которому тунеядством признавалось уклонение совершеннолетним и трудоспособным лицом от общественно полезного труда как основополагающей конституционной обязанности советского гражданина, проживание на нетрудовые доходы, антиобщественный образ жизни. Указ предусматривал высылку таких лиц на срок от двух до пяти лет в специально отведенные места с обязательным привлечением к труду (там же:84).

Хотя длительная незанятость не обязательно означает бездомность, в Советском Союзе эти две вещи были тесно связаны, т.к. прописка (официально дававшая право проживания) и трудоустройство были взаимообусловлены. В большинстве случаев увольнение, если человек не устраивался на другую работу, означало утрату жилья, и с этого времени он не только вел «паразитический образ жизни», но и, не имея прописки, становился нарушителем паспортного режима.

Нарушение паспортного режима и само по себе было преступлением, повторное совершение которого наказывалось лишением свободы сроком до 10 лет (Beigulenko 1999:224). Согласно Статье 198 Уголовного кодекса 1960 г. «Нарушение паспортных правил», проживание без прописки было незаконным и влекло за собой выселение в течение суток, а если человек ранее уже дважды подвергался за это административному взысканию, наказывалось лишением свободы на срок до одного года. Статья 209 устанавливала уголовное наказание за еще одно нарушение социалистической законности – систематическое бродяжничество и попрошайничество (до двух лет лишения свободы, а при повторном нарушении – до четырех лет (Stephenson 2006:83).6

Бродяг и «тунеядцев» стали называть бомжами – от сокращения БОМЖ (без определенного места жительства и занятий). Хотя это слово никогда прямо не использовалось в законодательстве, а только в указах, предписаниях и милицейских протоколах (Лиходей 2003; Beigulenko 1999:221), оно подчеркивает взаимосвязь прописки и трудоустройства. Кроме того, широко употреблялось и употребляется слово бродяга, но в традиционном и культурном аспектах бродяжничество понимается как личный выбор (Stephenson 2006:56).

Порочный круг начинался с потери работы или увольнения, после чего ситуация быстро усугублялась вследствие утраты жилья и прописки. Став бродягой, попрошайкой, тунеядцем или иными образом нарушая порядок, человек попадал в руки милиции и направлялся в изолятор временного содержания (некоторые авторы употребляют термин «фильтрационный пункт») (Beigulenko 1999:225, Bodungen 1994 in Beigulenko 1999), где устанавливалась его личность, после чего его отправляли назад по месту жительства, в детский дом или – в случае бездомных и т.д. – в учреждение предварительного заключения (Höjdestrand 2005:37). Лица без документов могли удерживаться до одного месяца, пока устанавливалась их личность (Beigulenko 1999:225). После освобождения судьба осужденных по упомянутым статьям была незавидной – если до этого они жили в городах с ограничительным режимом прописки, вернуться туда многим из них не разрешалось; отметки в паспорте давали органам власти и возможным работодателям достаточно информации о совершенных ими правонарушениях, и если в течение короткого времени им не удавалось найти работу и жилье, они снова нарушали статьи 198 и/или 209 УК, что грозило им очередным приговором и лишением свободы.

Бомжи стали конечным продуктом советской системы отходами идеологии (по Бауману), утилизированными в отстойниках сто первого километра, трудовых лагерях или отдаленных районах. Вместе с тем, они постоянно воспроизводились системой и находились под контролем государства, которое, как указывает Фуко и вслед за ним Стивенсон (Stephenson 2006:88), заинтересовано не столько в искоренении преступности, сколько в том, чтобы держать правонарушителей внутри «централизованного» паноптикума. Так и советское государство контролировало нежелательные элементы, криминализуя все способы существования, которые были им доступны. Таким образом оно воспроизводило бомжей и изолировало их в системе: человеческим отходам было отведено их место – зона или отстойники, которым противопоставлялись места, где бомжам быть не полагалось, где они были не к месту (Douglas 1966:44). К ним относились города с ограничительным режимом проживания и прописки – витрина советского строя. Эти «очищенные» территории и их оседлое население не должны были загрязняться отходами.

В принципе, это означало, что официально в СССР нет ни бездомности, ни бездомных,– только преступность и преступники. Фактически же те, у кого не было крова, либо прятались от властей,7 либо попадали в порочный круг, описанный выше. Как и сегодня, широкое распространение имела скрытая или латентная бездомность, когда речь идет не о людях, буквально не имеющих крова, а о тех, кто живет без прописки, т.е. незаконно. В частности, это были те, кто остался на прежнем месте после окончания срока действия временной прописки (например, студенты), или проживавшие без прописки в надежде на то, что власти не узнают об этом (Höjdestrand 2005:39). Понятно, что оценить масштаб этого явления невозможно.

Советское государство само выявляло социальные проблемы и само же находило им решение, примером чего является определение лиц, не работающих долгое время, как паразитов и их «перевоспитание» в трудовых лагерях. А вот что говорится о бродяжничестве в Большой советской энциклопедии (1978 г.):



«В социалистическом обществе, где нет эксплуатации человека человеком и отсутствует безработица, а материальные условия жизни трудящихся систематически улучшаются, Б. как социальное явление изжито. Встречающиеся случаи Б. и сопутствующего ему попрошайничества - форма уклонения антиобщественных элементов от общественно полезного труда, паразитическое стремление прожить на счёт общества, средство избежать уголовной ответственности за совершённые преступления, уклониться от уплаты алиментов, от заботы о детях (среди бродяг много разыскиваемых преступников и неплательщиков алиментов) и т. д.» 8

Хотя социальные концепции изменчивы и эволюционируют по мере их пересмотра и адаптации к меняющимся условиям (Ravenhill 2008:37), я утверждаю, что концепты, задействованные советским государством - тунеядство, паразитический образ жизни и т.п. - настолько укоренились в сознании граждан, что до сих пор определяют публичный дискурс о бездомных. Государство монополизировало определение социальных проблем, и никакие группы или отдельные лица не смели пересматривать концепции советского государства и не могли заявить о бездомности как о проблеме, требующей решения. Так, с 1930-х годов средства массовой информации и исследовательские организации вообще не затрагивали бездомность и не изучали ее (Stephenson 2006:80; Matthews 1993:45; Осипов и др. 2007:3); в период с 1920-х по 1990-е не могло быть и речи о том, чтобы с бездомными работали какие-либо независимые благотворительные или политические организации (Stephenson 2006:90). Бездомные были – но официально такой социальной проблемы или категории не существовало, а в исправительные учреждения в огромных количествах направлялись бомжи, т.е. преступники, бродяги, тунеядцы. Их статус обосновывался и закреплялся письменными документами, которые стали «мощнейшим механизмом моделирования измененной реальности» (Caldwell 2005:134).


Воспроизводство бездомности в постсоветский период

Социальный и экономический хаос, последовавший за распадом СССР в 1991 г., изменил ситуацию, в которой бездомность существовала фактически, но отрицалась на уровне официальных концепций.

Во-первых, существенно выросли миграция и мобильность населения. В сельской местности закрывались государственные предприятия; бедность и отсутствие перспектив вызывали массовое переселение сельских жителей в города. Более двух миллионов этнических русских уехали из бывших советских республик (Beigulenko 1999:220) и оказались в России, где к этому времени уже очень остро ощущался дефицит жилья. Бездомных больше нельзя было не замечать на улицах российских городов.

Обеспечивать население доступным и дешевым жильем, которого не хватало и в советский период, становилось все труднее по мере развития процессов приватизации, начатой в 1990 г. Рабочие общежития, бывшие наиболее доступной формой жилья, закрывались вместе с предприятиями, передавались муниципалитетам или продавались частным инвесторам, и множество людей осталось и без работы, и без жилья. По правилам приватизации, граждане, прописанные в квартире, могли приватизировать ее, внеся небольшой сбор (около 4 евро - Hammar 2007:5), но эта возможность устраивала далеко не всех, т.к. значительная часть жилого фонда находилась в ужасном состоянии, а при приватизации ответственность за содержание и ремонт жилья возлагалась на нового собственника (там же). Многим это было просто не по карману, и такие люди предпочитали оставаться квартиросъемщиками. Значительная часть ежемесячной квартплаты приходится на коммунальные услуги, а плата за само жилье по-прежнему остается очень низкой. Окончательный срок приватизации муниципального жилья неоднократно продлевался – в последний раз до 2010 г. (там же:6).



Реформа законодательства

Признание проблемы бездомных на законодательном уровне происходило постепенно и осторожно. После присоединения России к Всемирной декларации прав человека в 1990 г., распада СССР в 1991 г. и принятия новой конституции России в 1993 г. из Уголовного кодекса были изъяты статьи 198 и 209, криминализовавшие бродяг и тунеядцев. Правила прописки, использовавшиеся для контроля за перемещением граждан, формально были отменены; на смену им была введена уведомительная система, якобы имевшая целью всего лишь регистрацию распределения населения на территории страны. Но это в теории; в действительности же территориальные дисбалансы проявлялись еще отчетливее, чем в советское время, а необходимость в регулировании перемещения населения становилась все насущнее (Лукин 2008:86). На практике исполнение нынешних правил регистрации столь напоминает прежний порядок, что в повседневной речи регистрацию по-прежнему называют пропиской. Поэтому я также использую термин «прописка», если только речь не идет об официальном законодательстве.

В 1992 г. изоляторы, действовавшие в структуре Министерства внутренних дел и ранее отвечавшие за отправку бездомных «куда надо», были реорганизованы в местные комиссии по проблемам профилактики бездомности; они уполномочены выдавать паспорта лицам без прописки (Beigulenko 1999:225). В то же время, понятие «без определенного места жительства и занятий» сузилось до «без определенного места жительства», и сейчас словом «бомж» называют людей без постоянного места жительства, т.е. формально - без прописки. По крайней мере теоретически это указывает на изменение государственного дискурса: теперь бездомность рассматривается не в контексте преступности (и безработные не считаются тунеядцами), а скорее как социальная проблема (там же).

Нынешняя ситуация не позволяет однозначно оценить характер и масштаб изменений. На уровне законодательства ограничения по получению прописки и доступа к соответствующим услугам и правам сняты, но на практическом уровне все слишком неоднозначно. Различные механизмы правоприменения и местные законы (в крупных городах они носят наиболее ограничительный характер) способствуют тому, что судьба граждан, не имеющих прописки, зачастую зависит от понимания законов чиновниками или их доброжелательности. К тому же данная сфера регулируется международными, федеральными и местными правовыми актами, которые нередко противоречат друг другу.

Здесь необходимо более подробно остановится на изменениях в законодательстве, регулирующем регистрацию граждан, и на том, что в действительности представляет собой эта система (в крупных городах вообще и в Санкт-Петербурге и Москве в частности); это позволит нам увидеть расхождения между теорией и практикой. Если, читая, вы почувствуете, что запутались и не можете понять, как работает система, не удивляйтесь – даже русским разобраться в этом совсем не просто.9

Право граждан свободно перемещаться, выбирать место пребывания и жительства гарантировано Конституцией 1993 года, и законодательство устанавливает уведомительный, а не разрешительный принцип регистрации:



«В целях обеспечения необходимых условий для реализации гражданином Российской Федерации его прав и свобод, а также исполнения им обязанностей перед другими гражданами, государством и обществом вводится регистрационный учет граждан Российской Федерации по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации».10

Итак, закон обязывает граждан регистрироваться по месту жительства, однако



«Регистрация или отсутствие таковой не могут служить основанием ограничения или условием реализации прав и свобод граждан, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, законами Российской Федерации, Конституциями и законами республик в составе Российской Федерации» 11 (подчеркнуто мной).

Это означает, что в принципе люди могут выбирать место жительства по своему усмотрению при условии, что они зарегистрируются по новому месту жительства в течение семи дней (для постоянной прописки) или 90 дней (для временной прописки) - Кодекс об административных правонарушениях по-прежнему рассматривает проживание по месту жительства или по месту пребывания без регистрации как административное правонарушение, за которое налагается штраф.12



Правоприменение

Так в чем же проблема? Их несколько, и первая касается статуса бездомных. Быть бездомным (т.е. не иметь постоянной или временной прописки) само по себе больше не составляет правонарушения, если у человека нет крова в буквальном смысле слова.13 В этом случае правила, по которым требуется регистрация по месту жительства, не нарушаются. Теоретически, это снимает с бездомных бремя «нелегальности», но на практике правовое положение бездомных остается для них главной проблемой. Несмотря на положения законодательства, процитированные выше, на региональном уровне подзаконные акты и нормативные документы увязывают доступ к правам и услугам с наличием прописки (Лукин 2008:91), из-за чего бездомные оказываются в правовом вакууме – закон признает их, но, не имея возможности реализовать свои права, они фактически становятся не-гражданами. В следующей главе я говорю о том, что это означает с точки зрения имеющихся у бездомных возможностей реинтеграции в общество.

Во-вторых: предположим, что человек нашел жилье, арендовать которое ему по средствам, однако получить там прописку подчас бывает очень сложно, особенно в крупных городах. Следовательно, даже если бездомный найдет для себя жилье, прописка по месту жительства ему не гарантирована. В таком случае будет иметь место нарушение правил регистрации, а человек останется без доступа к социальным услугам, что поставит его в очень уязвимое положение. В условиях приватизации жилья разрешение муниципальных властей для прописки по месту жительства больше не требуется, но требуется согласие собственника жилья. При регистрации по постоянному месту жительства14 необходимо подтвердить право собственности на данное жилье (договор купли-продажи, документы о наследовании жилья, решение суда, устанавливающее право на проживание, или иные документы), предъявить действующий паспорт и заявление по установленному образцу.15 Из этого перечня следует, что фактически постоянную прописку могут получить только лица (и члены их семей), владеющие жильем, в котором они намерены зарегистрироваться, или имеющие постоянное разрешение занимать это жилье (например, в случае еще не приватизированного муниципального жилья).

Сейчас в России жилье сдается в аренду почти исключительно частным образом. Наниматели могут получить только временную прописку16, так для нее не требуется право собственности на жилье - только паспорт, заполненное заявление и официальный договор аренды. В некоторых городах требуют документ, обосновывающий необходимость проживать в данном месте и занимать данное жилье, например, трудовой договор. Срок действия временной регистрации различен, но зачастую он составляет один год или меньше.

Это правила, которыми регистрация регулируется официально. На практике же существуют определенные барьеры, особенно применительно к временной прописке. Так, подразделения Федеральной миграционной службы, которые, собственно, и регистрируют граждан, зачастую выдвигают следующие требования: разрешение районных властей, согласие лиц, зарегистрированных в данном жилье, и присутствие собственника жилья. По информации из интернета, случалось, что помимо этого регистрирующие органы требовали оплатить коммунальные услуги за несколько месяцев вперед, требовали нотариально заверенные подписи на некоторых или всех документах, спрашивали военный билет.17

С точки зрения собственников жилья регистрация нанимателей нецелесообразна по нескольким причинам. Во-первых, она позволяет налоговым органам узнать о налогооблагаемом доходе собственника, которым является получаемая им плата за квартиру. В Москве, где по приблизительным оценкам сдается около 125 тысяч квартир, лишь 5500 собственников уплачивают налог с этого дохода.18 По той же причине стоимость жилья с регистрацией зачастую в два раза выше, чем без регистрации.19 Еще одно важное обстоятельство – собственники боятся, что зарегистрированные наниматели получат в отношении нанимаемого жилья какие-либо права. Такого рода опасения сохранились с советских времен, когда прописка по сути означала право на жилье, и было практически невозможно выселить прописанных, даже если они не платили квартплату. Новый Жилищный кодекс, вступивший в силу в 2005 г., изменил этот порядок, но в нем есть положение, запрещающее выселение нанимателей, с которыми проживают несовершеннолетние дети, если только им не предоставляется альтернативное приемлемое жилье. Это положение касается и муниципального, и частного жилья; оно действует невзирая на наличие задолженности по квартплате или иные нарушения договора.20 Это означает, что наниматель с ребенком может остаться в вашей квартире очень надолго.

Собственники, все же соглашающиеся прописать нанимателей, сталкиваются с другими проблемами; им приходится потратить не только время, но и деньги (взятки). Об этом можно найти интересные истории в интернете: так, один собственник рассказывает о том, как он пытался зарегистрировать нанимателя своей квартиры в Москве – ему и нанимателю пришлось посетить четыре различных учреждения, и они потратили на это целых три дня.21

Таким образом, реализация гарантированного Конституцией права свободно перемещаться и выбирать место пребывания и место жительства существенно затрудняется (во всяком случае, для людей, не являющихся собственниками жилья) необходимостью регистрироваться по месту жительства, поскольку то, что сейчас в России официально называется уведомительной регистрацией, фактически представляет собой все то же разрешение на жительство (Rubins 1998:550), а институт прописки по-прежнему ограничивает мобильность населения; без прописки человек лишается почти всех социальных услуг и гражданских прав, включая право на работу.

Возможность для бездомного хотя бы для проформы зарегистрироваться у друзей или знакомых (если они у него есть) не совсем очевидна. Может быть, жильцы испугаются, что право на часть их жилплощади отойдет кому-то еще; потребуется потратить время и деньги; налоговая инспекция может узнать о взимаемой плате за квартиру и обложить ее налогом; использование жилплощади по-прежнему регулируется санитарными нормами. При отсутствии жилплощади, достаточной для регистрации еще одного человека (обычно ее как раз не хватает – в Санкт-Петербурге санитарная норма составляет 12 кв. м. на человека (Gerasimova 2002:211)), зарегистрировать можно только близких родственников - мужа или жену, детей, бабушку и дедушку (Höjdestrand 2005:41). Кстати, именно поэтому приюты не могут обеспечивать пропиской большое количество бездомных.

По Жилищному кодексу 2005 г., государство больше не обязано обеспечивать жильем кого-либо помимо нескольких наиболее уязвимых групп населения (сироты, граждане с определенными хроническими заболеваниями и т.д.), к которым бездомные не относятся. Далее, с началом приватизации муниципальный жилой фонд только сокращался, поскольку – например, при необходимости переезда - люди не возвращают свои квартиры муниципальной администрации, а приватизируют их и продают. Дефицит жилья и режим прописки заставляют людей пользоваться еще одной уловкой: прописаться у близких родственников, занимающих муниципальное жилье, и, может быть, даже переехать к ним с тем, чтобы унаследовать жилье после их смерти. Пожалуй, это единственный способ бесплатно получить жилье (муниципальную квартиру или комнату в коммуналке), но по понятным причинам не все могут им воспользоваться. За некоторыми исключениями, предприятиями теперь жилье не предоставляется, и общежития существуют почти исключительно для студентов.

Таким образом, остается единственная законная возможность получить прописку – купить жилье, но это нереально даже для людей с обычным уровнем доходов, не говоря уже о бездомных. По ценам на жилье Москва и Санкт-Петербург не только сравнялись с остальными европейскими городами, но и обогнали их.

Не удивительно, что в этих условиях появился новый бизнес, а точнее черный рынок, на котором прописку можно купить. Реклама новой услуги появилась на улицах приблизительно в 2000 г.; в 2008 г. на Невском проспекте в Санкт-Петербурге было довольно много людей с рекламными щитами и листовками, предлагающими прописку и ряд других услуг.


Рекламные щиты и листовки предлагают помощь в получении прописки (как постоянной, так и временной от трех месяцев до одного года), а также страховые медицинские полисы, помощь в обмене советского паспорта на российский и в получении российского гражданства, идентификационные номера налогоплательщика и пенсионные свидетельства. Негражданам фирма предлагает разрешение на работу, временную регистрацию, гражданство, разрешение на жительство и т.д.

Невзирая на правила, учитывающие санитарные нормы, фирмы, работающие на этом черном рынке, нередко регистрируют большое количество людей в совсем маленьких квартирах. Стоимость прописки зависит от того, настоящая ли она. Разумеется, подделки стоят дешевле. Они нужны только для того, чтобы отделаться от милиции и не платить штраф. Настоящую прописку, дающую доступ к социальным услугам и возможность официально трудоустроиться, делают фирмы, имеющие связи в Федеральной миграционной службе. Есть еще и промежуточные варианты.

Сегодня регистрация остается серьезной проблемой для каждого, кто хотел бы перебраться в другое место, но не может / не хочет покупать жилье или поселяться в студенческом общежитии или в одном из немногих сохранившихся общежитий для рабочих. Что касается бездомных, у которых вряд ли могут быть деньги на покупку прописки, то для них ситуация, в общем, выглядит безнадежной, особенно в крупных городах.

***


Итак, в первой главе я рассмотрела структурные факторы, действовавшие в отношении бездомных в Советском Союзе – в первую очередь, это паспортная система и институт прописки, а также уголовно-правовые нормы, криминализировавшие бродяжничество и тунеядство. Наличие прописки увязывалось с возможностью получить жилье и работу (материальное измерение бездомности); в целом, этот порядок использовался государством для контроля за перемещением населения и для распределения рабочей силы в соответствии с потребностями производства. Репрессивная система контроля за перемещением граждан, а также отношение властей (на административном и правовом уровне) к «бродягам» и «тунеядцам» обусловили конституирование бездомных в качестве отчетливой социальной и правовой категории, получившей название «бомж». Для идеологической системы бомжи – это никчемные, лишние люди, ее человеческие отходы, ее изгои, но они ей необходимы, т.к. в понятие «бомж» система вложила все, что только было низшего и худшего, и использовала его для того, чтобы внушить советским гражданам, что такое хорошо и что такое плохо. Для того, чтобы уберечь советское общество от социального загрязнения бомжами, их отправляли в отдаленные районы и трудовые лагери, но они всегда оставались внутри государственного паноптикума.

Затем я перешла к анализу структурных факторов, действующих в отношении бездомных в современной России. В процессе перехода от централизованного планового хозяйства к рыночной экономике в России была сделана попытка демонтажа репрессивной системы и предоставления всем гражданам свободы перемещения. Таким образом государство внедряло механизмы, стимулирующие свободное движение капитала и рабочей силы (Осипов и др. 2007:9). В это время в стране осуществлялась приватизация государственной собственности, включая предприятия и жилье; граждане получили возможность заниматься бизнесом. По сравнению с советским периодом паспортный режим и правила регистрации в принципе стали менее строгими, хотя к регистрации это относится скорее теоретически: свободному передвижению рабочей силы, столь необходимому для рыночной экономики, по-прежнему серьезно препятствуют административные процедуры регистрации граждан. Террористическая угроза, нежелательность чрезмерного наплыва населения в крупные города вследствие существующих территориальных дисбалансов, преодоление которых требует серьезных программ регионального развития (но такие программы отсутствуют), и, не в последнюю очередь, нежелание утратить контроль над населением - все это приводит к тому, что прописка сохраняется отнюдь не как уведомительная регистрация, а как разрешение на жительство.



В определенном смысле бездомные стали символом судьбоносного выбора, стоящего перед Россией – оставаться тоталитарным государством, где население контролируется правительством, или пойти по пути капиталистической модернизации, которая в полной мере потребует свободного передвижения рабочей силы. Хотя с точки зрения прав человека российское законодательство (в той части, в которой оно относится к бездомным) меняется в лучшую сторону, сами бездомные по-прежнему остаются в правовом вакууме. Находясь в сфере действия уголовного закона, они имели хоть какой-то правовой статус – пускай даже статус правонарушителей; теперь же, не имея ни правового, ни административного статуса, они стали для государства невидимыми. В следующей главе я попытаюсь разобраться в том, как это сказывается на судьбах бездомных и какие оставляет им жизненные возможности.

1 Те, кто жил за пределами территорий, на которых полагалось иметь паспорта, учитывались сельскими советами (Matthews 1993:29). В районах, на которые не распространялись указанные ниже ограничения, прописка использовалась не как запретительный инструмент, а только для распределения ресурсов и организации социального обеспечения.

2 Считается, что за нарушение указа о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений было осуждено от 8 до 22 миллионов человек. Право менять работу по собственному желанию было восстановлено в 1956 г. (Matthews 1993:32).

3 В 1956 г. было 48 таких городов – столицы всех республик и большинство городов с населением свыше 500 тысяч человек (Höjdestrand 2005:26f).

4 Так, для постановки в очередь в Ленинграде, где действовали ограничения по прописке, требовалось следующее: у вас менее 4,5 кв. м. жилой площади на человека, вы живете в непригодном жилье или в общежитии, в течение нескольких лет вы имеете в Ленинграде постоянную прописку или проработали несколько лет в районном управлении жилищно-коммунального хозяйства (Morton 1980:240).

5 С течением времени происходило как ослабление, так и ужесточение этих правил. Так, с 1974 г. некоторые области и города сами решали, кому из бывших заключенных они согласны давать прописку (Stephenson 82).

6 Статистика по таким судебным делам недоступна, но Мэтьюз (Matthews 1993:47) указывает на материалы, опубликованные в одном провинциальном литературном журнале в 1988 г., согласно которым в связи с нарушением режима прописки ежегодно заводилось около миллиона дел. С течением времени в законодательство вносились изменения – например, в 1970 г. была введена норма, предусматривавшая уголовную ответственность за злостное уклонение от выполнения решения о трудоустройстве и прекращении паразитического образа жизни (Stephenson 2006:84).

7 Некоторые жили у знакомых, родственников или в общежитиях для рабочих, но предоставления жилья или работы без прописки считалось административным правонарушением и запрещалось уголовным и жилищным законодательством, а потому было весьма рискованным (Осипов и др. 2007:9).

8 www.bigsoviet.org

9 Убедиться в этом можно на форумах – например, forum.ozpp.ru или nelegal.ru.

10 Закон Российской Федерации от 25.06.1993 N 5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации» (с изменениями от 2 ноября 1994 г.), Статья 3.

11 Там же.

12 Статья 19.15 Кодекса об административных правонарушениях - Проживание гражданина Российской Федерации без удостоверения личности гражданина (паспорта) или без регистрации: 1. Проживание по месту жительства или по месту пребывания гражданина Российской Федерации, обязанного иметь удостоверение личности гражданина (паспорт), без удостоверения личности гражданина (паспорта) или по недействительному удостоверению личности гражданина (паспорту) либо без регистрации по месту пребывания или по месту жительства влечет наложение административного штрафа в размере до одного минимального размера оплаты труда.

13 Если человек занимает помещение / проживает в помещении, которое не признается жилым помещением, он вовсе не обязан регистрироваться.

14 Здесь необходимо различать между получением постоянной прописки по месту жительства и временной прописки по месту пребывания. Временная прописка по месту пребывания не влечет за собой выписки (снятия с регистрации) по постоянному месту жительства. Таким образом, возможно одновременно иметь постоянную прописку по месту проживания и временную прописку по месту пребывания, но нельзя иметь две постоянные прописки.

15 Правила регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации. Утверждены постановлением Правительства Российской Федерации №713от 17 июля 1995 г.

16 За исключением нанимателей муниципального жилья, которое еще не приватизировано.

17 www.nelegal.ru – «Сайт нелегалов Москвы», т.е. проживающих в Москве без прописки.

18 По существующим оценкам, таким образом Москва ежегодно теряет от 80 миллионов до 2 миллиардов рублей – статья РИА «Новости», процитированная на сайте www.nelegal.ru.

19 www.nelegal.ru

20 Источник: Мария Недергаард-Гостищева, Датская церковная помощь.

21 www.nelegal.ru

скачать файл



Смотрите также:
Бездомные в советском союзе и современной россии
283.31kb.
Инструменты аптечного аналитика
183.39kb.
Через тернии к звездам
28.54kb.
Реферат по астрономии «Природа Венеры и Марса» план «Планета тайн»
147.8kb.
Литература. Приложение Методика А. Киселя. Приложение Методика Коротаева Н. В
1378.88kb.
В кругах, считающих себя коммунистическими, марксистскими, бытует мнение, что в СССР был социализм. По мнению других марксистов этот социализм уж очень смахивает на капитализм. Посудите сами
51.69kb.
Тенденции интермодального транспорта и страхование Предоставление комплексных услуг актуально для развития транспорта в бывшем Советском Союзе. Диверсификация транспортных компаний происходит как экстенсивно, за счет добавления новых услуг
112.35kb.
Представители России в Международном союзе геодезии и геофизике и его ассоциациях в 2010 г
76.11kb.
Программа дисциплины «Партийная система и практика избирательного процесса в современной России»
284kb.
Какой герой нужен современной России?
17.17kb.
7. Фьючерсный рынок в современной России
278.57kb.
Herr mann говорят, что в переводе с немецкого языка это означает «Божий человек». Если так, то эта книга о трех поколениях «божьих людей». Об одном, замечательном советском писателе, уже основательно забыли
2451kb.